Юрий Сергеевич Марфин

—  До настоящего времени единой, консолидированной, четко определенной позиции у высшей школы как у социального института в части использования технологий искусственного интеллекта не сложилось. До сих пор мы наблюдаем весьма разнородную ситуацию: у одних университетов есть нормативные документы, фиксирующие возможности и ограничения использования технологий ИИ, у других – более общие документы в формате деклараций и меморандумов, у третьих нет четко выраженной позиции. Единственная вещь, относительно которой высшая школа сходится во мнении, заключается в том, что искусственный интеллект объективно нельзя игнорировать, как и его влияние на процесс обучения и реализацию научно-исследовательской деятельности.

Более того, ввиду очень быстрого развития ИИ и пока еще объективной незрелости этого инструментария, я не уверен, что такая единая, консолидированная, четко зафиксированная позиция нам в целом нужна, поскольку мы пока не понимаем, какая стратегия может быть наиболее выигрышной. На разных полюсах этой стратегии – либо тотальное, повсеместное внедрение, где искусственный интеллект ставится во главу угла реализации образовательного процесса, либо полный запрет, потому что есть определенные предпосылки к тому, что в далекой перспективе он может снижать когнитивные способности обучающихся. Наверное, истина где-то посередине, но это еще предстоит установить эмпирическим путем. Поэтому считаю более целесообразным, чтобы разные вузы выбирали для себя разные пути в части методов и объемов внедрения искусственного интеллекта в реализацию образовательных программ, с тем чтобы накопить базу кейсов для последующего анализа и выбора лучших практик, а уже затем фиксировать их единым образом.

Если говорить о Тихоокеанском госуниверситете, то мы сейчас находимся на этапе доработки общего документа, меморандума, который зафиксирует нашу взвешенную верхнеуровневую позицию относительно использования искусственного интеллекта. А дальше рассчитываем собирать практики использования ИИ в разных аспектах образовательного процесса, чтобы потом определить лучший инструментарий и возможные угрозы, которые нам необходимо будет купировать.

—  Я не считаю, что факт использования студентами технологии искусственного интеллекта полностью отменяет факт получения ими каких бы то ни было знаний. Справедливости ради, чтобы собрать серьезный образовательный документ – курсовую работу, дипломный проект или даже достойно выполненную лабораторную работу – недостаточно какого-то одного волшебного, универсального промпта, необходимо проделать серьезную интеллектуальную работу с использованием ИИ. Другой вопрос заключается в том, что ИИ меняет подходы к оценке качества обучения и к самой процедуре обучения, так же, как в свое время меняли Интернет, появление персональных компьютеров и их повсеместное распространение. И в этой связи я не считаю, что ключевой должна стать какая-то жесткая регуляторика или запреты на искусственный интеллект.

Я бы предложил не отказывать университетам и преподавателям в субъектности – в способности оценивать, как именно студент выполнял то или иное задание, в способности формулировать задание таким образом, чтобы искусственный интеллект там мог быть или не мог быть осознанно применен, и можно было проконтролировать самостоятельные знания студентов. Наоборот, нам необходимо собираться и обсуждать методические особенности использования ИИ, возможности интеграции ИИ не только в процесс образования, но и в различные аспекты последующей реализации профессиональной деятельности наших выпускников. В конце концов, задача вуза – готовить кадры для завтрашнего дня. Сложно представить, что кадры завтрашнего дня не будут пользоваться ИИ в своей работе, поэтому считаю рациональным их этому учить. А может быть, ввиду новизны технологий, где-то и в перспективе подсказывать работодателям, как можно использовать ИИ для автоматизации тех или иных рутинных процессов и задач. Это тот интересный случай, когда мы можем не отвечать на запрос работодателя, а сами формировать для него ценностное предложение – и в части кадров, и в части компетенций, которые дальше могут быть внедрены на предприятиях и в организациях.

—  Мне кажется, первостепенное, что нам сейчас необходимо – это валидированный, национальный и, желательно, для академического сообщества бесплатный инструмент, который дальше может разворачиваться в системе науки и высшего образования. Сегодня высшая школа и в образовательном, и в научном преломлении вынуждена пользоваться огромным разнообразием самых разных инструментов – как отечественных, так и зарубежных – и тратить на это разные ресурсы. Если появится единый инструмент, может быть, в формате языковой модели, дополненный бесплатной подпиской для университетов с определенным количеством токенов и с понятными условиями доступа, то это точно будет способствовать развитию. Резюмируя, хотелось бы, чтобы нам дали тот самый инструмент, который мы сможем активно изучать, совершенствовать и развиваться сами в использовании этого инструмента.

—  Потенциал развития сетевого образования действительно очень и очень велик. Сегодня, когда растет спрос на выпускников с самыми разными компетентностными профилями, когда требования к выпускникам быстро меняются, мы можем своевременно подготовить нужного специалиста только через объединение ресурсов разных организаций, экспертов разных профилей в форматах сетевого взаимодействия.

Эта задача наиболее остро стоит для университетов Дальневосточного федерального округа, которые традиционно испытывают определенный кадровый и компетентностный дефицит. В каждом вузе сформированы свои научные школы, свои команды, которые глубоко работают в тех или иных дисциплинах и готовят специалистов по тем или иным профилям. Но когда нужно сделать шаг в сторону и оперативно перестроиться, мы сразу сталкиваемся со сложностями. В условиях выбора, либо начинать готовить специалистов, обладающих исключительно теоретическими знаниями, либо использовать сетевую форму реализации образовательной программы, сетевой формат кажется более целесообразным.

В целом можно рассуждать о формировании в будущем единого образовательного пространства, как минимум на горизонте Дальневосточного федерального округа, как максимум — в масштабе всей Российской Федерации. Этому способствует и технологическое развитие, и потребность отвечать на внешние вызовы, связанные с очень быстрым изменением требований к выпускникам.

Сюда же, в перечень перспектив развития сетевого образования, я бы отнес и международные сетевые образовательные программы. Во-первых, никто с нас не снимает задачу по обеспечению экспорта российского образования в другие государства. Это задача обеспечить не менее 500 тысяч иностранных студентов, поставленная президентом. Их можно рекрутировать в свободном поиске, привлекая для обучения в вузы Российской Федерации, и можно через системное взаимодействие и реализацию сетевых образовательных программ с университетами в других государствах.

Собственно, Тихоокеанский государственный университет идет по второму пути. У нас достаточно много партнерских университетов, в частности, в Китайской Народной Республике, с которыми мы реализуем сетевые программы двух дипломов. Мы реализуем их на паритетной основе, в формате «2 + 2», для нас это принципиально важный момент. Иногда наши визави предлагают сместить образовательный вектор исключительно на сторону партнера в Китай. Но это не отвечает целям экспорта образования, поскольку экспорт отдельно взятых компетенций наших преподавателей никоим образом не решает задачи, связанные с использованием инструментов мягкой силы.

Добавлю, что сетевое образование может быть использовано еще и для того, чтобы добирать компетенции, смотреть на методы, средства, подходы, которые используются за рубежом. Например, в прошлом году ТОГУ запустил три сетевые программы с нашими коллегами из Чанчуньского университета. Одновременно на эквиваленты этих программ набираются ребята, как университетом в Китае, так и мы набираем студентов в Российской Федерации. Это значит, что в течение обучения, будь то китайские или российские обучающиеся, каждый из студентов два года проведет у нас в кампусе ТОГУ, и два года проведет в Чанчуньском университете. Студент любой страны, который в течение обучения побывал за рубежом, имеет гораздо большую насмотренность, более глубокий жизненный опыт и точно будет более востребован на рынке труда. Таким образом, подобная сетевая программа решает как задачи экспорта образования, так и повышения качества образовательного опыта наших соотечественников.

—  В целом нормативная рамка и накопленный опыт университетов уже сейчас позволяют в полной мере применять инструменты сетевого образования. Скорее, существует запрос на внутреннюю готовность самих вузов. Например, в случае ТОГУ мы ведем осознанную и системную работу по трансформации образовательной модели в сторону упрощения запуска и реализации сетевых образовательных программ.

Для ТОГУ это важно по двум причинам. Во-первых, нам нужны программы, где мы сможем добирать компетенции от наших партнеров из других университетов России и зарубежья, от наших индустриальных партнеров и коллег. Во-вторых, мы сможем отчуждать свои компетенции, программы, дисциплины, курсы наших выдающихся профессоров, сотрудников, которые точно были бы полезны студентам Дальнего Востока, всей России и других стран.

Сегодня мы понимаем, что такое сетевые программы, понимаем, как можно организовывать обучение, в том числе с использованием дистанционных образовательных технологий. Казалось бы, все ключевые инструменты уже у нас в руках. Но каждый раз, когда мы проектируем новую сетевую программу, мы либо до винтиков разбираем существующую программу, чтобы интегрировать туда модуль, дисциплину, блок от наших партнеров, либо с нуля начинаем разрабатывать принципиально новую программу. Очевидно, это весьма трудозатратно и не столь оперативно, как хотелось бы. Именно поэтому мы пересматриваем принципы организации образовательного процесса, переводя программы в режим конструктора. Это значительно повысит гибкость при разработке новых программ, а самим студентам даст больше выбора при формировании своей образовательной траектории. Еще один неочевидный, но важный момент в этой работе в том, что по сетевому принципу можно и даже нужно запускать программы и внутри нашего университета. То есть, обеспечивая готовность к кооперации с другими вузами, мы подспудно развиваем и внутриуниверситетское взаимодействие.

—  Да, ТОГУ очень активно наращивает объем сетевого образования, запуская программы, где мы выступаем вузом-партнером и даем свои компетенции через курсы и практики. Так, например, мы уже работаем с коллегами из Магадана, с нашими партнерами в Чите и запускаем в этом году новые программы с коллегами из Петропавловска-Камчатского.

Другой пример иллюстрирует, как через сетевую программу мы можем оперативно решать кадровые задачи предприятий региона. Это программа по подготовке специалистов в области проектирования и технологий производства летательных аппаратов с ведущим российским университетом в области самолетостроения — Московским авиационным институтом. ТОГУ исторически не готовил специалистов в этой сфере, у нас никогда не было такого направления. Сетевой формат позволил нам буквально за один год согласовать, запустить принципиально новую для нас программу и начать здесь, в Хабаровске, набирать ребят на целевое обучение для Комсомольского-на-Амуре авиационного завода имени Ю. А. Гагарина — одного из ведущих предприятий Хабаровского края.

В такой же логике мы отработали абсолютно новый для себя запрос на подготовку специалистов в области ветеринарии. В Хабаровском крае их в течение очень длительного времени не готовили, Тихоокеанский государственный университет их не готовил никогда. Вместе с нашими партнерами из Верхневолжского государственного агробиотехнологического университета мы оперативно разработали сетевую программу, смогли ее лицензировать и запустить. То, что сегодня мы уже готовим будущих ветеринаров для Хабаровского края, стало возможным только через сетевой формат. Сами мы к этому результату шли бы в течение гораздо более длительного срока.

И еще одна из задач уже этого года — мы хотим запустить новую программу в области лингвистики и международных отношений с партнерами из МГИМО. Рассчитываю, что сможем оперативно усилить имеющиеся у нас лингвистические компетенции, добрать компетенции по международной деятельности, чтобы готовить более конкурентоспособных специалистов для предприятий Дальневосточного федерального округа.

—  Если говорить о наиболее действенных мерах, эффективность которых мы уже видим на примере дальневосточных вузов, я бы выделил три ключевые позиции. Во-первых, программа академического лидерства «Приоритет 2030», и в особенности ее региональный трек «Приоритет 2030. Дальний Восток». Это не только инструмент финансовой поддержки, но и катализатор глубинной трансформации региональных вузов. Она позволила нам обрести новую субъектность, сфокусироваться на опережающем развитии и сформировать научно-образовательный потенциал, адекватный вызовам и потребностям своего макрорегиона. Это прямая инвестиция в человеческий капитал и инфраструктуру, которая уже приносит ощутимые результаты в виде конкретных проектов и усиления кадрового потенциала на местах. «Приоритет-2030. Дальний Восток» — это единственный отдельный трек, направленный на развитие именно нашей территории. И мы видим, как он помог многим нашим локальным региональным университетам сделать серьёзный шаг вперёд и в своём осознании, и в инфраструктуре, и в содержании деятельности. Во-вторых, отдельного упоминания заслуживает программа «Передовые инженерные школы». Это очень понятный практический инструмент синхронизации образовательной и исследовательской деятельности университетов с запросами реального сектора экономики. Для регионов, особенно индустриально ориентированных, как наш Хабаровский край, ПИШ становится мостом между академической средой и производством, обеспечивая и подготовку инженерной элиты, и внедрение современных технологий в производственные процессы предприятий-партнеров.

В-третьих, исключительно важной мерой поддержки молодежи считаю увеличение стипендиальных программ. Стипендия имени Муравьёва-Амурского, учрежденная Минвостокразвития России, (20 тыс. рублей ежемесячно на весь период обучения) выплачивается студентам, поступившим в дальневосточные университеты, причем, и местным и приехавшим из других округов. Это не просто материальная помощь, это сигнал о востребованности и ценности молодежи в регионе.

Также стоит отметить, что на Дальнем Востоке вузы могут присоединяться к мерам федеральной поддержки, которые не направлены на них напрямую, но в итоге также являются бенефициарами. Это, например, территории опережающего развития. Вузы не являются целью этих проектов, ТОРы развивают индустрию, привлекают сюда бизнес, а для бизнеса именно вузы готовят кадры и технологии, получается, мы тоже немножечко выиграли.

—  Хабаровский край вдумчиво и системно подходит к поддержке высшей школы. Из комплекса имеющихся мер выделю три региональных инструмента:

1. Программа «Краевая целевая аспирантура» предусматривает не только оплату обучения из краевого бюджета, но и ежемесячную стипендию для каждого обучающегося в размере 20 тысяч рублей. Очень ценный инструмент, благодаря которому уже около ста молодых исследователей учатся по программам аспирантуры в ТОГУ, и мы рассчитываем, что большинство из них останутся работать в университете и на предприятиях края.

2. Соглашение о сотрудничестве с Российским научным фондом и региональная программа Российского научного фонда. Принцип софинансирования, когда на каждый рубль, выделенный регионом, еще рубль добавляет Российский научный фонд, многократно увеличивает эффективность научных исследований. И крайне важно, что условием гранта является ориентация проектов на региональную научно-технологическую повестку, что затачивает наши исследования на решение конкретных проблем территории. Как итог уже сегодня у Хабаровского края одна из самых больших сумм на поддержку региональной науки по программам софинансирования с РНФ. И видим в этом очень большую перспективу для начала работы по грантам для вновь создаваемых коллективов.

3. Принятая в крае «Хартия технологического суверенитета». Мы, опять же, единственный регион, у которого есть подобный документ, который публично декларирует приоритет поддержки местного производителя. Самое важное здесь то, что для участников хартии это не просто документ, а стратегия действий и расстановки приоритетов. Мы, ТОГУ, также являемся местным производителем интеллектуального продукта, новых разработок, новых технологий. И мы уже наблюдаем рост доверия и, как следствие, количества заказов на НИОКР и экспертно-аналитические работы от разных субъектов внутри региона.

—  В рамках программы развития ТОГУ реализуется два стратегических технологических проекта, оба напрямую учитывают интересы Хабаровского края. Наш регион — один из самых больших на территории РФ, в том числе по площади удаленных таежных пространств, которые необходимо постоянно мониторить на предмет лесных пожаров. Поэтому первый наш проект направлен на создание новых беспилотных автоматизированных систем мониторинга и купирования лесных пожаров, а также механизмов управления этими системами. Работа вуза по разработке таких систем будет полезной для леспрома и позволит снизить ущерб от стихийных бедствий.
Второй проект больше сконцентрирован на учете интересов предприятий горной отрасли, которым постоянно требуются новые технологии: автоматизация карьеров и повышение эффективности переработки, обогащения и, что ключевое, глубины передела полезных ископаемых. Отрасли необходим переход от экспорта сырья к глубокой переработке, которая будет создавать добавленную стоимость, а значит, и рост доходов. Так вот второй стратегический проект — создание Дальневосточного инжинирингового центра, который будет заточен на аддитивные технологии, мехобработку и другие производственные процессы.

—  Здесь как будто очевидно, что легко самым профицитным регионам, где есть возможность просто перекупать, переманивать лучших специалистов. Но это очень быстро истощаемая парадигма. Если просто заваливать людей деньгами, то мы продуцируем бегунков, которые сегодня здесь, завтра там, послезавтра ещё где-нибудь, и создаём гонку между регионами.

Я рассчитываю на поиск инструментов привлечения, развития и удержания креативных людей. Нужно предпринимать все усилия: развивать тех, кто уже здесь, улучшать условия, чтобы молодые таланты не уезжали, и создавать перспективы, чтобы другие таланты приезжали и оставались. Нужно предлагать не просто высокую зарплату, а комплексное решение: интересные и амбициозные проекты, современную научную инфраструктуру, понятные карьерные траектории в кооперации с местной промышленностью, и, что тоже важно, высокое качество жизни, развитую социальную среду, образовательные и культурные возможности для семей.

И всё-таки верю, что те, кто будет предлагать более острые, целевые меры, заточенные под решение этих задач, в долгосрочной перспективе окажутся в выигрыше. Поэтому я за креатив.

—  Тихоокеанский государственный университет уже на протяжении 34 лет ведет активную международную деятельность, в первую очередь с ­партнерами из стран Северо-восточной Азии: Китая, Южной Кореи, КНДР, Японии. Университет строит свою работу системно. Для развития международных контактов с вузами КНР, особенно из северо-восточных провинций, и Дальнего Востока РФ с начала 1990х годов проводится форум ректоров, который стал известной площадкой для обмена мнениями по различным вопросам образовательного, научного, культурного сотрудничества. Так, в Харбине в сентябре 2023 г. в форуме приняли участие более 200 представителей из 82 университетов России и Китая.  В 2010 г. на 10-м форуме ректоров при поддержке Минобрнауки РФ и Министерства образования КНР создана Ассоциация вузов Дальнего Востока и Сибири России и Северо-Восточных регионов Китая (АВРИК). Вузами-учредителями и председателями являются ТОГУ от России и Северо-восточный сельскохозяйственный университет от Китая. Цели Ассоциации – расширение форм сотрудничества и интеграции в сфере науки, образования и культуры; обмен опытом, координация и организация совместной работы вузов ДВ и Сибири России и северо-востока Китая. Сегодня Ассоциация объединяет 94 вуза РФ и КНР. 

Новым шагом в развитии взаимовыгодного ­партнерства стал совместный подготовительный факультет ТОГУ и Северо-восточного сельскохозяйственного университета, который решает задачи комплексной подготовки абитуриентов и студентов, которые в последующем учатся на ­совместных образовательных программах.  Обучение на совместном подготовительном факультете дает возможность китайским и российским школьникам и студентам не только выучить язык, но и начать процесс социокультурной адаптации задолго до поступления на программы высшего образования, погрузиться в историю и культуру страны, посетить университеты-партнеры и познакомиться с их инфраструктурой и организацией учебного процесса.

Успешным наш университет считает и трансляцию опыта по тренингам по технологическому предпринимательству, которые ТОГУ проводит не только по всей России, но и в вузах КНР. Это совершенно новый вид сотрудничества, востребованный для молодежи двух стран. Тренинг предпринимательских компетенций – это деловая имитационная игра, в которой участники погружаются в моделирование предприятия и пробуют себя в роли предпринимателей. У нас уже есть договоренность о проведении таких тренингов в ­нескольких вузах КНР.

—  Конечно, университетам самостоятельно достичь такую амбициозную цель будет непросто. По сути, необходимо увеличить контингент иностранных обучающихся на 40-50% в каждом вузе, что возможно только при реализации совершенно новых подходов к позиционированию университетов за рубежом, к изменению инфраструктуры университетских кампусов, созданию новых образовательных программ, сопряженных с программами зарубежных вузов. Считаем, что первоочередной мерой может быть регулирование рынка рекрутинговых агентств на уровне Минобрнауки России и структур Россотрудничества, что благоприятно скажется на увеличении количества иностранных поступающих в российские вузы.